• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:03 

jonsnow4wolf@gmail.com
Френсису несколько лет за двадцать,
он симпатичен и вечно пьян.
Любит с иголочки одеваться,
жаждет уехать за океан.
Френсис не знает ни в чем границы:
девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице: недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи, меряет пульс на запястье руки, слушает легкие, сердце тоже, смотрит на ногти и на белки. Доктор вздыхает: «Какая жалость!». Френсису ясно, он не дурак,
в общем, недолго ему осталось – там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле. Если на море – возможно, шесть. Скоро придется ему от боли что-нибудь вкалывать или есть. Френсис кивает, берет бумажку с мелко расписанною бедой.
Доктор за дверью вздыхает тяжко – жаль пациента, такой молодой!

Вот и начало житейской драме. Лишь заплатив за визит врачу, Френсис с улыбкой приходит к маме:
«Мама, я мир увидать хочу.
Лоск городской надоел мне слишком, мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал…
Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой, смотрит на Френсиса сквозь лорнет:
«Милый, конечно же, все в порядке, ну, поезжай, почему бы нет!
Я ежедневно молиться буду, Френсис, сынок ненаглядный мой,
не забывай мне писать оттуда,
и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме письма писать много-много лет,
Френсис берет саквояж с вещами и на корабль берет билет.
Матушка пусть не узнает горя, думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит.
Корабль в море, над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето.
Чтоб избежать суеты мирской, Френсис себе дом снимает где-то, где шум прибоя и бриз морской. Вот, вытирая виски от влаги, сев на веранде за стол-бюро, он достает чистый лист бумаги, также чернильницу и перо.
Приступы боли скрутили снова. Ночью, видать, не заснет совсем. «Матушка, здравствуй. Жива? Здорова? Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится. Френсис, накинув халат, встает, снова пьет воду – и пишет письма, пишет на множество лет вперед. Про путешествия, горы, страны, встречи, разлуки и города, вкус молока, аромат шафрана… Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет, слезы по белым текут листам: «Френсис, родной, мой любимый мальчик, как хорошо, что ты счастлив там». Он от инъекций давно зависим, адская боль – покидать постель. Но ежедневно – по десять писем, десять историй на пять недель.
Почерк неровный – от боли жуткой: «Мама, прости, нас трясет в пути!». Письма заканчивать нужно шуткой; «я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны ловят с текущий с небес муссон. Френсису больше не будет больно, Френсис глядит свой последний сон, в саван укутан, обряжен в робу… Пахнет сандал за его спиной. Местный священник читает гробу тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам, также по пятницам в два часа носит на почту конверты с бредом, сотни рассказов от мертвеца. А через год – никуда не деться, старость не радость, как говорят, мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд письма плывут из-за океана, словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого никому слова.

20:01 

jonsnow4wolf@gmail.com
— В какой момент вы поняли, что влюблены?
— Когда поднял вуаль с его лица.
— И что вы увидели под ней?
— Его глаза были первым, на что я сразу обратил внимание. Несмотря на затянутые туманной пленкой зрачки... они оставались ясными. Он смотрел на меня, и этот холодный, отстраненный взгляд, вызвал первый укол в моем сердце.
— Это была ваша первая любовь?
— Это была моя единственная любовь.
— И вас не смутило, что юноша был мертв?
— Когда половину жизни посвящаешь работе с трупами, невольно задумываешься, а не мертв ли ты сам? Они становятся твоей семьей, твоими коллегами, смыслом твоего существования. И я бы не осмелился назвать их мертвецами. Они всегда молчали, но слушали внимательно.
— Тот парень.. он благородных кровей. Это произошло около четырёх лет назад?
— Верно. Тогда в газетах писали, что он отравился ядом. На его теле я не обнаружил никаких следов насилия. Оно было чистым и безупречным. Как и его внутренности.
— И давно вы открыли в себе талант художника?
— С тех пор, как встретил его.
— Говорите так, будто познакомились в таверне.
— Он был таким же живым, как и мы с вами.
— Но я не нашёл здесь столь совершенного лица. Неужели вы не пожелали его запечатлеть?
— Он ушёл. В самую первую ночь.
— Ушёл? Но ведь он был мёртв!
— Ему не нужно было дышать, чтобы оставаться живым.
— Вы любите кукол?
Восседая в кресле, в самом дальнем углу галереи, я услышал за спиной приближающиеся шаги.
— Я люблю красивые скульптуры.
— Все эти работы... они как-то связаны с исчезновением тел молодых юношей из морга? Ведь каждый побывал на вашем разделочном столе.
Я промолчал, когда стук каблуков затих позади меня, но так и не шелохнулся. А возле уха раздался вкрадчивый шепот.
— Вы смогли бы узнать его голос?
Тишина сгустилась, а запах её напоминал аромат кипящего дёгтя, накрывающий мои расправленные плечи леденящим, черным полотном августовской ночи. Ожидаемый второй укол в сердечную мышцу оказался значительно болезненнее предшествующего ему.
— Я узнал даже твои шаги.


20:00 

[Раскуро Дракула]

jonsnow4wolf@gmail.com
- Пачку Вдохновения, капсулу Уверенности и противоядие от Скуки, - прошептал мужчина, разглядывая витрины магазина. Серые волосы, пририсованные к скуластому лицу, пустой взгляд уставших глаз, тонкие пальцы, сжимающие ремень дорожного рюкзака.
- С Вас восемьдесят четыре года, три литра неразбавленной крови, и легкое. Любое, - молодая продавщица в строгом костюме улыбнулась, поедая глазами посетителя.
Он снял с плеч рюкзак и открыл его, порывшись в содержимом просто из приличия. С противным шипением затянулись шнуры, плавно складываясь в морской узел. Он посмотрел на девушку, склонив голову на бок. Послышался хруст костей. Каменное лицо разрезала натянутая улыбка.
- запишите это на меня. Завтра, в пятницу 13-ого я верну долг.
Губы девушки скривились в издевательской ухмылке. Неприятный скрип стержня ручки по некогда девственно чистой бумаги. Она резко вытянула руку вперёд, словно кидая бумажку в лицо мужчине, как некий ультиматум.
Он склонился над чеком, бережно выводя каждую букву.
"Печаль."

Скрипнула дверь, по старинной комнате разлетелся перезвон. Где-то в другом доме раздалась дробь выскальзывающих из рук столовых приборов.
- Еще кому-то не повезет в черную пятницу, неужели проклятие? - протирая бокалы недавно купленной тряпкой, она сказала своему надменному отражению, зная все наперед.
- Может быть.

19:58 

[Раскуро Дракула]

jonsnow4wolf@gmail.com
Давным-давно на этом свете жил один мальчик. Будучи школьником, ему нравилось одеваться в строгие костюмы, собирая свои длинные, черные волосы в тугой хвост. Он старался учиться достойно, почтительно относился к учителям и уважал старых людей. Его ставили в пример перед другими, называли прилежным, умным и внимательным. Но этот мальчишка был до ужаса хитрым и тогда еще носил в сердце образ лисицы, скрывая ото всех и вся тот вихрь эмоций, что раздирал его изнутри. Он мало разговаривал со сверстниками и у него не было друзей, просто их взгляды и принципы расходились, не было точек соприкосновения в разговоре. Но остальные поняли это по-другому и решили игнорировать его, назвав надменным и холодным. Хотя, может это и было так на самом деле?....
Изо всех книг он читал фантастику и легенды, средневековые легенды. Он бредил историями о могучих рыцарях и черной магии, закрывая глаза в свободные минуты он представлял себя гордым и свободным эльфом бескрайних лесных просторов, он слышал грохот водопада, катящего потоки родниковых вод, он видел драгоценные брызги радуги. Он видел пасмурное небо перед грозой, как ветер сгибал могучие дубы и вихри осенней листвы накрывали одинокого путника с головой, он видел лощины, полные крупных тыкв, чьи побеги, змеями извиваясь, пронзали почву, а в небе черными молниями проносились ведьмы, дьявольски смеясь и подбадривая ростки страха в крестьянских душах.
Тот мальчик видел все это и отчаянно отвергал от себя реальный мир, постепенно полностью уходя в себя. Даже книги на какое-то время изменили ему, все начало становиться слишком наивным, слишком далеким, слишком волшебным. В его табеле начали появляться плохие оценки, его лишали последних развлечений, с силой засаживая за уроки. В какой-то момент он не вытерпел и послал к чертям собачьим учебу.
Примерно год он жил, даже не осознавая того, что происходит вокруг. После он называл себя тогдашним — зомби. Он не помнил ровным счетом ничего, только размытые дороги, бесконечные дожди, мокрое шоссе, какую-то хреновую музыку по радио, силуэты машин. Наверное, это на год умерла его душа. Превратилась в Пустоту, в ничто. В никто. Мальчишка потерял смысл жизни, все это ему казалось бренной суетой... да вообще ничем.
Взрослых рядом не было, все занятые, все на работе, со своими проблемами. Его ругать только не забывали. Стихи перестали получаться, его выдуманные истории потеряли свою насыщенность действий и замысловатую связь слов. И в такой критический момент у него появился проблеск света, который вселил в него новую энергию.
Готика. И человек. Один.
Вскоре мальчишку перестали узнавать в школе — сплошь траур черных тонов, шипы, странные слова, манера общения. Он выправил учебу, но еще больше отделился от окружающих его обычных людей. Простой серой массы. Толпы.
Готика. Новый стиль, новые книги, новые истории, новая музыка, новое направление.
Юноша, до боли ранимый от наугад пущенного кем-то резким слова. Истории готических книг, манера авторов передавать свои мысли. Музыка, точно скрежет костей и звон металла. Кроваво-красные розы, осенние дожди, ковры усопших листьев.
Или же — иная сторона Луны. Он научился видеть жизнь с другого ракурса, ненамного приоткрыл завесу инородного. И ему хотелось изучать это новое течение, которое, казалось, дремало внутри него долгие годы. И он изучал, углублялся, вдохновлялся. Он перестал писать стихи, теперь он рассказывал словами, что переплетались друг с другом превращаясь в чью-то жизнь. Юноше захотелось написать книгу, и понемногу, по небольшим миниатюрам, словно по ступенькам куда-то вверх, он двинулся по направлению к своей цели.
И вот сегодня он сидит за рабочим столом, сосредоточенно грызет карандаш и старательно выводит буквы на чистых листах бумаги. Черный плащ его резко оттачивает узкие плечи, только вот пока что история не идет. Видно, снова музы ушла, но она вернется, во всяком случае, возвращалась, внося с собою резковатый запах мокрого города. За окном солнечно, но мальчишка видит дождь, затянутое серой пеленой небо, и он мерзнет, все больше закутываясь в свой плащ. Он еще не дописал книгу - готовы только три листа, а впереди целая жизнь. И он отсчитывает дни до Хэллуина, точно Кристиан в своем баре, протирая зеленоватые бутыли, до Марди-Гра. Он ждет своих друзей, что обещали явиться в этот ложный праздник страхов, как и Кристиан ждет Зиллаха, Молоху и Твига. Серьезный, мрачный, но внутри так надеющийся на это, хватающийся за воспоминания, как ребенок за платье матери, или же утопающий за спасительную ветку. Он слишком мрачен, слишком серьезен. А они такие веселые, беспечные, жизнерадостные. Они придут, и все они вместе уедут из этого маленького городка, растают в ночи их силуэты, скрываясь в тени машины, город больше не вспомнит о чудаках.
До Хэллоуина.

19:55 

[L.Sid]

jonsnow4wolf@gmail.com
- Есть такой паблик, "право белых на оружие".
- Что? Алло, тебя плохо слышно. Право белок на оружие?
- Да, блин. Заглядываешь ты в дупло, а оттуда двустволка в нос и зловещий шёпот "только тронь мои орешки, тварь.

19:54 

jonsnow4wolf@gmail.com

19:53 

jonsnow4wolf@gmail.com
Ставлю бутылку виски, что вы не узнали бы ангела, если бы встретили его на улице.

Да и правда, что это за ангел без двухметровых белоснежных крыльев? Вместо нимба - теплый полосатый колпак, вместо сияющего одеяния - пуховик, джинсы и берцы на толстой подошве. На носу очки, в зубах сигарета, а имя не числится ни в одних святцах - то ли Хельга, а то ли и вовсе Аня. Какой же это ангел? - скажете вы и, пожав плечами, пройдете мимо...

Но кто-то остановится, словно почувствовав дуновение теплого ветра посреди декабря. О, задержись еще на минуту, случайный прохожий! Поверь, ты будешь вознагражден за свое терпение. Сейчас ангел докурит сигарету и вынет из рюкзака серебристую флейту. Этой флейте семь тысяч лет, она пережила Великий потоп, крушение Вавилонской башни и автостоп Москва-Новосибирск. Когда-то от ее звуков сгорали в очищающем огне целые миры, расступалось Красное море и мертвые возвращались к жизни. А теперь она выводит нехитрую мелодию в самом сердце рождественского Арбата, напротив золотой принцессы Турандот, и от ее звуков снег начинает идти медленнее. Прислушайся к ней, прохожий - потому что она поет о скором счастье, и бессмертной любви, и о том, что в конце концов все, разумеется, будет хорошо. Сохрани эту песню на самом дне сердца, и долгими январскими вечерами она будет греть тебя лучше любой молитвы. А когда последний серебряный звук растворится в низком московском небе, не пожадничай, брось ангелу десятку-другую.

Ему ведь нужно на что-то покупать сигареты.

19:50 

jonsnow4wolf@gmail.com
ВОРОН (1845)

Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался - постучался в дверь ко мне.
"Это верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне".

Ясно помню... Ожиданья... Поздней осени рыданья...
И в камине очертанья тускло тлеющих углей...
О, как жаждал я рассвета! Как я тщетно ждал ответа
На страданье, без привета, на вопрос о ней, о ней,
О Леноре, что блистала ярче всех земных огней,
О светиле прежних дней.

И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет,
Трепет, лепет, наполнявший темным чувством сердце мне.
Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:
"Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне,
Поздний гость приюта просит в полуночной тишине, -
Гость стучится в дверь ко мне".

Подавив свои сомненья, победивши опасенья,
Я сказал: "Не осудите замедленья моего!
Этой полночью ненастной я вздремнул, и стук неясный
Слишком тих был, стук неясный, - и не слышал я его,
Я не слышал"- тут раскрыл я дверь жилища моего;-
Тьма, и больше ничего.

Взор застыл, во тьме стесненный, и стоял я изумленный,
Снам отдавшись, недоступным на земле ни для кого;
Но как прежде ночь молчала, тьма душе не отвечала,
Лишь - "Ленора!" - прозвучало имя солнца моего, -
Это я шепнул, и эхо повторило вновь его,
Эхо, больше ничего.

Вновь я в комнату вернулся - обернулся - содрогнулся, -
Стук раздался, но слышнее, чем звучал он до того.
"Верно, что-нибудь сломилось, что-нибудь пошевелилось,
Там за ставнями забилось у окошка моего,
Это ветер, усмирю я трепет сердца моего,
Ветер, больше ничего".

Я толкнул окно с решеткой - тотчас важною походкой
Из-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,
Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошел спесиво,
И, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своей,
Он взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,
Он взлетел - и сел над ней.

От печали я очнулся и невольно усмехнулся,
Видя важность этой птицы, жившей долгие года.
"Твой хохол ощипан славно, и глядишь ты презабавно, -
Я промолвил, - но скажи мне: в царстве тьмы, где Ночь всегда,
Как ты звался, гордый Ворон, там, где Ночь царит всегда?"
Молвил Ворон: "Никогда".

Птица ясно отвечала, и хоть смысла было мало,
Подивился я всем сердцем на ответ ее тогда.
Да и кто не подивится, кто с такой мечтой сроднится,
Кто поверить согласится, чтобы где-нибудь когда -
Сел над дверью - говорящий без запинки, без труда -
Ворон с кличкой: "Никогда".

И, взирая так сурово, лишь одно твердил он слово,
Точно всю он душу вылил в этом слове "Никогда",
И крылами не взмахнул он, и пером не шевельнул он,
Я шепнул: "Друзья сокрылись вот уж многие года,
Завтра он меня покинет, как Надежды, навсегда".
Ворон молвил: "Никогда".

Услыхав ответ удачный, вздрогнул я в тревоге мрачной,
"Верно, был он, - я подумал, - у того, чья жизнь - Беда,
У страдальца, чьи мученья возрастали, как теченье
Рек весной, чье отреченье от Надежды навсегда
В песне вылилось - о счастье, что, погибнув навсегда,
Вновь не вспыхнет никогда".

Но, от скорби отдыхая, улыбаясь и вздыхая,
Кресло я свое придвинул против Ворона тогда,
И, склонясь на бархат нежный, я фантазии безбрежной
Отдался душой мятежной: "Это - Ворон, Ворон, да".
Но о чем твердит зловещий этим черным "Никогда",
Страшным криком "Никогда".

Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный,
Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда,
И с печалью запоздалой, головой своей усталой,
Я прильнул к подушке алой, и подумал я тогда:
Я один, на бархат алый та, кого любил всегда,
Не прильнет уж никогда.

Но, постой, вокруг темнеет, и как будто кто-то веет,
То с кадильницей небесной Серафим пришел сюда?
В миг неясный упоенья я вскричал: "Прости, мученье!
Это Бог послал забвенье о Леноре навсегда,
Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!"
Каркнул Ворон: "Никогда".

И вскричал я в скорби страстной: "Птица ты, иль дух ужасный
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, -
Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый,
В край, Тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!
О, скажи, найду ль забвенье, я молю, скажи, когда?"
Каркнул Ворон: "Никогда".

"Ты пророк, -вскричал я, - вещий! Птица ты иль дух, зловещий,
Этим Небом, что над нами - Богом, скрытым навсегда -
Заклинаю, умоляя, мне сказать, - в пределах Рая
Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,
Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?"
Каркнул Ворон: "Никогда".

И воскликнул я, вставая: "Прочь отсюда, птица злая!
Ты из царства тьмы и бури, - уходи опять туда,
Не хочу я лжи позорной, лжи, как эти перья, черной,
Удались же, дух упорный! Быть хочу - один всегда!
Вынь свой жесткий клюв из сердца моего, где скорбь - всегда!"
Каркнул Ворон: "Никогда".

И сидит, сидит зловещий. Ворон черный. Ворон вещий,
С бюста бледного Паллады не умчится никуда,
Он глядит, уединенный, точно Демон полусонный,
Свет струится, тень ложится, на полу дрожит всегда,
И душа моя из тени, что волнуется всегда,
Не восстанет - никогда!

Перевод К. Бальмонта (1894)

19:49 

jonsnow4wolf@gmail.com
1. Запах. Владислав Женевский
Жанр: хоррор
2. Сказания Меекханского Пограньчья. Роберт М. Вагнер
Жанр: фэнтези
3. Майкл Муркок. Глориана; или Королева, не вкусившая радостей плоти
Жанр: псевдоисторическое фэнтези, стилизация
4. Сказки сироты: В ночном саду. Catherine M. Valente
Жанр: мифологическое фэнтези, хоррор
5. Поток. Дэниэл Суарез
Жанр: технотриллер
6. Звёздные воины. Дарт Бейн. Книга 1.Путь разрушения
Жанр: приключенческая фантастика
7. Взломанные небеса. Эл Робертс
Жанр: киберпанк

19:48 

jonsnow4wolf@gmail.com
"Моя муза - отпетая шлюха, от нее так и тянет запахом города и чем-то еще, таким смешанным... - запах табачного дыма, алкоголя и человеческого фактора, но даже при этом у нее есть чувство собственного достоинства, превосходства и невероятного презрения к моим мучениям.
Призвать ее невозможно, разве что ошейник шипастый натянуть и привязать к кровати. Но тогда из прекрасной стервы она станет калекой, а мне разве нужны корявые рассказы? Приходится мириться с наставленными рогами."

19:47 

jonsnow4wolf@gmail.com
когда все крепости будут взяты,
когда дороги придут к концу,
когда мечтанья со вкусом мяты
прильнут к потерянному лицу,

когда тепло будет краше страсти,
а тихий выдох нужнее фраз,
тогда поймёшь, отчего же счастье
пришло к тебе не тогда – сейчас.

когда уйдёшь ты от сожалений,
в которых боль и избыток слёз,
тогда поймёшь, для чего нам время,
тогда поймёшь, для чего ты рос.

и будто сто шестьдесят по трассе
наперекор озорной судьбе.
тогда поймешь: этот мир прекрасен,
а всё прекраснейшее – в тебе.

(с) Риделика

19:45 

jonsnow4wolf@gmail.com

19:42 

jonsnow4wolf@gmail.com
осень старше на месяц стала. крепким элем октябрь разлит.
на перронах ночных вокзалов, пряча лето за тёплый твид,
каждый греет в груди надежду, предвкушая далёкий путь.
расплетаются карты между пунктом "А" и "куда-нибудь".

рельсы лентою вьются, вьются, словно вязано-пестрый шарф.
каждый молится об "очнуться в том краю, где живёт душа"
листопад закружится в танце, на губах - его пряный вкус,
а в потёртом отцовском ранце - осень, мой драгоценный груз.

за спиной - километры строчек, клятв, объятий и {не скучай}
отпускаю и ставлю точку, стынет в кружке янтарный чай.
сны ложатся на рёбра тонной в сотни тысяч remember-ватт, и глухой перестук вагонов повторяет сердечный лад.

если некем тебе согреться - уезжай, уплывай, беги.
выжигая июнь из сердца, забывая мои стихи,
отдавая задаром душу, словно тянущий вниз балласт,
и растаптывай звезды в лужах, разбивая хрустальный наст.

запирай в чемодане грёзы, адреса на поклаже смажь,
и не смей задавать вопросов, мол, утерян ручной багаж.
если в сердце октябрь метит, ты в иные лети края.
там тебя непременно встретит кто-то тёплый.

увы, не я

(с) Painkiller

19:41 

jonsnow4wolf@gmail.com
Его юное сердце погасло. Кровь в его венах остыла. Его силы иссякли, а вера вознесла его в объятия Смерти. Аминь

19:39 

jonsnow4wolf@gmail.com

19:37 

jonsnow4wolf@gmail.com
...Красавица сидела в мрачной комнате в подвале замка, Чудовище разливало чай по одушевленным кружкам. Кружки стонали от кипятка, но делать было нечего, приходилось терпеть и с вежливыми улыбками переносить данную пытку. Красавица, глядя на это, слегка поморщилась. Впрочем, отказываться было неприлично. Чудовище тем временем нарезало тортик к чаю. Закончив, оно село напротив и спросило:
- Сильно Вы задержались. Почему так долго?
- Ну... - замялась Красавица - Сами понимаете. Учеба, карьера. Ну и друзья, как же без них.
- Ясненько. - Чудовище безэмоционально отхлебнуло из кружки.
- Я так полагаю, должна была Вас спасти в своё время, но не успела? Я правильно поняла?
- Не без этого. Был Цветок Души. Медленно опадая лепестками, он отмерял мой срок пребывания в образе зверя. Пока Цветок был жив - меня ещё можно было спасти. Хотя... Спасение ли это было - уже вопрос.
- Но ведь Вы зачарованы злой колдуньей!
- Разочарован, скорее. Думал, серьезное проклятие, а оно просто проявило суть. Как меня, так и окружения. Видите эти одушевленные предметы? Люди ведут себя, как вещи, позволяя себя использовать. Вещами и являются. Предметы декора...
- Ужасно то, что Вы говорите. Я тоже предмет декора?
- Если дочитаю ту книгу по шибари, то почему бы и нет. - съязвило Чудовище.
- Шибо... Что?
- Забейте.
- То есть Вы не жалеете, что остались таким?
- Да я и был таким. Всегда. Зато теперь все видят, кем я реально являюсь. И относятся соответственно. Словом, одни плюсы. Как на кладбище.
- Но ведь Вы могли бы любить, жить полноценной жизнью.
Чудовище посмотрело на свежие газеты, лежащие на столе. Заголовки пестрели новостями о бытовых убийствах в местных деревнях, вызванных изменами и ревностью.
- Да мне и так не плохо. - усмехнувшись, сказало Чудовище.
- Вам разве не одиноко? Не хочется тепла и любви?
В этот момент раздался чей-то женский смех из-под люка, на котором сидело чудовище.
- Кто это? - встревоженно спросила Красавица.
Чудовище топнуло лапой по люку.
- Не важно. Пейте чай. Вкусный?
- Вкусный.
- А, кстати, из чего этот чай?
Немигающими черными глазами Чудовище посмотрело на Красавицу, затем, допив остатки чая, впилось когтями в деревянную кожу одушевленного стола.
- Это засушенные лепестки Цветка Души. Пейте. Хоть так он ещё на что-то сгодится.
- Я... Правда... Извиняюсь... Так глупо вышло... Надо было сразу к Вам...
- Хватит. Вас ждёт муж. Допивайте чай и идите с миром. Всё, что должно было произойти - произошло. Всё, чему никогда не надо было случиться - никогда бы не случилось. Мне и так вполне хорошо. Вас ждут. Идите.
- Но... Я...
Чудовище подало пальто и жестом указало на дверь. Красавица, изящно поднявшись с кресла, посмотрела на заколдованный мир, который никогда не станет прежним. Который, возможно, просто принял свой естественный облик. Взяв пальто из рук Чудовища, Красавица скинула смс "всё, уже выхожу" и покинула замок.
Чудовище смотрело на её удаляющийся силуэт из окна, сзади послышался чей-то голос "Нет, ты слышал? Я теперь - злая колдунья. Сама же отказалась тогда приходить к тебе."
- Ой, да пофиг. - сказало Чудовище. - Чаю будешь?..
- Конечно. - ответила, скалясь, Судьба.

19:36 

jonsnow4wolf@gmail.com
Люди изображают демонов ужасающими монстрами, клыкастыми, рогатыми, с острыми когтями, максимально подчёркивая тем самым их враждебную, хищную натуру, забывая о том, что гораздо больше проблем может принести тот, чья внешность максимально располагает к себе, чьи речи приковывают внимание и заставляют забыть о действительно важных вещах. Оскал клыкастой пасти - это честность хищников. Лицемерная улыбка - это маскировка куда более опасных персонажей

19:34 

jonsnow4wolf@gmail.com
Меня ужасно бесят эти разочарованные во всём люди. Убогие растения, которые считают, что в этой жизни ничего не возможно добиться и что успех приходит лишь к избранным. Так вот, дорогие страдальцы. Успех приходит к тем, кто рвет и мечет, пашет и вкалывает, а не валяется на диване, посасывая пивас и мечтая о миллионах. Успех приходит, когда спортсмен, в которого никто не верит и которому все говорят, что у него нет шансов, невзирая на боль в каждой клетке тела идёт на тренировку, а затем этот мальчуган становится Олимпийским чемпионом. Успех приходит, когда девчонка, которой родители с детства твердили, что танцы — это не профессия, и что нужно выбросить глупости из головы, репетирует ночами и в свободное от учёбы время, а затем становится известнейшим хореографом. Успех приходит, когда молодой студент, из небогатой семьи оббивает пороги потенциальных инвесторов, и ночами сидит над своими проектами, а затем становится главой мегакорпорации. Успех приходит тогда, когда человек жертвует многим ради мечты, когда, невзирая на тысячи неудач и падений, он встаёт и идёт вновь к своей цели. Прежде, чем говорить, что жизнь дерьмо и в ней невозможно чего-то достичь, задумайся над тем, что лично ты сделал для того, чтобы твоя мечта стала реальностью? Сколько ночей не доспал? Сколько травм получил? Сколько раз тебя окунали лицом в грязь? И сколько раз ты не бросал своё дело, несмотря ни на что? Ножки болят, слишком устал, нет времени, я не талантлив и прочие оправдания для кусков дерьма, гниющих возле мониторов. Разве это про тебя? Всё возможно в этой жизни. Абсолютно всё! Если ты в это веришь и по настоящему этого желаешь. Ибо нет на свете вершин, что взять нельзя!

Роберт Кийосаки

19:33 

jonsnow4wolf@gmail.com
Все мои боевые товарищи сидят в таверне за кружкой эля. Ждут меня, обсуждая новости в землях ближнего Запределья, вспоминая, как пару лун назад плечом к плечу встречали беду. Отмеряют пинту за пинтой, ждут меня – а я не приду.
В городишке на диком западе у салуна стоит ковбой. Ждет меня, с полной флягой виски и рогом Эльда – он счастливчик, уже не раз вокруг пальца обвел Смерть. Курит трубку да жаждет дойти до Темной Башни – а я не приду.
В академии, что неподвластна взгляду обычных людей, ждет меня, изучая древнейшие свитки, седой чародей. Под его руководством сегодня предстоит мне создать звезду! Он способен открыть мне все тайны Вселенной – а я не приду.
Я иду по асфальту в кедах, а мне бы траву под ноги! И прохожие все – не демиурги, и даже не боги! То ли век, то ли мир не тот, то ли я в бреду. Знаю только одно. Где-то ждут меня.
А я не приду.

19:32 

jonsnow4wolf@gmail.com
лагере шумно с приходом ночи, люди садятся тесней к костру.
только один покидает прочих, выйдя спиною за светлый круг.
вязнут шаги в непроглядном мраке, запахи тонут в речной воде,
дождь замывает следы собаки, прочно застрявшей среди людей.

Дин из особой стальной породы не одичавших и не ручных -
тот, что с людьми коротает годы, внешне считаясь одним из них.
тот, кто себе и палач, и лекарь, ловит снежинки остывших слёз...
в среднем, на тысячу человеков будет такой одинокий пёс
с парой колючек (в душе и в лапе), чтобы ни выкусить, ни слизнуть.
лес зарывается в шорох капель.
Дин засыпает, обняв сосну.

Дину приснится бродячий ветер, петли дороги и сизый дым,
будто бы где-то на этом свете кто-нибудь ищет его следы,
там, где о россыпь седого снега крошится хрупкий небесный край...
там, где, прожив своё человеком,
псы непременно
уходят
в рай.

(с) Айри

Дезертировская обитель

главная